9.
Без Параны Аргентина не была бы Аргентиной. По течению этой реки в глубь
Южной Америки проникали первые конкистадоры, пытаясь найти прямой путь между
устьем Ла-Платы и неиссякаемыми кладами серебра в современной Боливии и Перу. По
Паране плыли иезуитские миссионеры, надеясь, что им удастся превратить
безбожников-индейцев в покорных христиан. По Паране работорговцы XIX и XX веков
возили безработных пеонов на плантации йербы матэ в Парагвай и Мисьонес, чтобы
опустошить девственные леса великолепных деревьев и выжать последние силы из
тысяч людей. По Паране и в наши дни идут большие грузы: вверх-с промышленной
заокеанской продукцией, вниз - с дарами плодородной земли. Росарио, второй по
величине город Аргентины, удален от устья Ла-Платы почти на 300 километров, но,
несмотря на это, у его каменных причалов швартуются океанские колоссы
водоизмещением в тысячи тонн. Они не остаются в Росарио, а пробираются выше
вверх по течению грязных вод, чтобы в Санта-Фе выгрузить товары со всех пунктов
земного шара.
Лишь самые большие из них возвращаются нагруженные зерном, кожами, хлопком,
мясом, кебрачовым экстрактом, кукурузой. Остальные же с меньшим водоизмещением
пробиваются затем еще дальше - в Рееистенсию, в Посадас.
А совсем мелкие речные суда забираются вверх по течению Параны в самую глубь
страны, куда-то далеко в Бразилию или по Парагваю в Асунсьон и еще дальше, в
Пуэрто-Суарес в Боливии, за две с половиной тысячи километров от Ла-Платы. Кроме
своего морского порта, Росарио, находящийся в глубине страны, достопримечателен
еще и тем, что он вовсе не столица провинции, хотя в нем более полумиллиона
жителей. Первенство захватил Санта-Фе со 140 тысячами. Дети в белых халатах,
бегущие в школу, на мгновение останавливаются под развесистым омбу, свободной
рукой прикрывают глаза, чтобы не упустить необычное явление на дороге, и затем
бегом наверстываю? потерянное время. Четыре линии телефонных проводов тянутся
вдоль шоссе на различном расстоянии от него, словно желая подчеркнуть
бесконечные просторы пампы. Столбы из кривых стволов иногда пропадают, уходя
куда-то вглубь, и тут же появляются, продолжая неутомимо ткать свою сверкающую
паутину. Стук колес на асфальтовых стыках ежеминутно заглушает шум дизелей, и
мимо проносится грузовик с од-ним-двумя прицепами. Живой скот, горы апельсинов,
чудовищные грузы хлопка - первые ласточки счастливо закончившейся "рулетки" на
севере, в Чако.
Потом пампа неожиданно расплывается, в тумане исчезают статисты - благородные
быки и не менее благородные телки, - и по обеим сторонам растекается зелень
мандариновых садов, окрашенная золотом наливающихся сладостью плодов. Криожьё в
широких сомбреро обламывают ветки с нежными мандаринами и осторожно укладывают
их в корзины, в которых золото севера в тот же день отправится в Буэнос-Айрес.